Банковский кредит: проблемы теории и практики

§ 3. Уступка прав требования возврата кредита и уплаты процентов

Исполнив обязательство по предоставлению кредита, банк рассчитывает на возврат переданной суммы денежных средств в некотором увеличенном размере с учетом процентов годовых, начисляемых в качестве платы за использование кредита. Однако при наступлении определенных обстоятельств банк может стать перед необходимостью уступки права требования возврата долга другим субъектам права. В этой связи возникает потребность в уяснении круга лиц, которым такая уступка может быть произведена.

В юридической литературе встречаются различные точки зрения как на возможность уступки прав требования возврата кредита и уплаты процентов, так и на возможность уступки таких требований субъектам права независимо от их принадлежности к банковской сфере.

Так, Е.А. Павлодский на том основании, что к кредитному договору подлежат применению правила о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК РФ), полагает, что уступка банком права требования по кредитному договору может быть произведена не только другой кредитной организации, но и любому другому субъекту. Уступка права требования, по его мнению, означает, что суммы, предназначенные банку, будут направлены другому лицу, которое может не иметь банковской лицензии, что не нарушает права банка. При этом ученый исключает необходимость наличия лицензии у лица, которому уступается требование, лишь потому, что кредитный договор не включен в число банковских операций, для совершения которых требуется лицензия Банка России. Он пишет, что "в условиях правомерности кредитования одной организацией другого лица какие-либо ограничения уступки права требования банками по кредитному договору представляются необоснованными" <1>.



<1> Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М.: Статут, 2000. С. 14.

 

Исключают влияние банковской сферы (необходимость наличия лицензии) на уступку права требования возврата кредита и другие ученые <1>.

--------------------------------

<1> См., напр.: Почуйкин В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. 2000. N 1. С. 44; Давыдов В. Кому не следует уступать // Бизнес-адвокат. 2000. N 7; Анохин В., Керимова М. Уступка права требования на основании договора // Хозяйство и право. 2002. N 4. С. 51; Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2003. С. 70 - 71; Витрянский В.В. Категории "кредит" и "кредитные правоотношения" в гражданском праве // Хозяйство и право. 2004. N 9. С. 13 - 18.

 

Например, В.В. Витрянский указывает на то, что "специальные правила (ст. 819 - 821 ГК РФ) не содержат запретов и ограничений возможности уступки прав требования по кредитным договорам" <1>. Ученый предлагает "рассуждать не об исключительности кредитного договора (на самом деле имея в виду, что банк, предоставляя кредит, размещает денежные средства, привлеченные им на банковские счета и во вклады), а о его родовой принадлежности к договору займа, что делает необходимым субсидиарное применение положений о заемных обязательствах, каковые, конечно же, не ограничивают кредитора-заимодавца в его праве уступать право требования возврата суммы займа" <2>. По его мнению, "данное право требования в силу реального характера договора займа "очищено" от каких-либо обязанностей на стороне заимодавца и является абсолютно оборотоспособным" <3>. Л.А. Новоселова также указывает на то, что "обязательства заемщика по возврату денежных средств, полученных на основании договора о кредите, принципиально ничем не отличаются от любых других денежных обязательств, возникших, например, из займа. Личность кредитора для заимодавца (независимо от того, получил ли он средства по договору займа или кредита), как в большинстве денежных обязательств, не имеет значения" <4>. Другими словами, речь идет о том, что обязанность по возврату кредита выступает обязанностью по возврату долга, а значит, обязательство заемщика сродни обязательству любого другого субъекта, на котором лежит обязанность возвратить долг в качестве оплаты товара по договору купли-продажи, внесения арендных платежей по договору аренды, оплаты услуги по договору возмездного оказания услуг и т.п.

--------------------------------

<1> Витрянский В.В. Указ. соч. С. 14.

<2> Витрянский В.В. Указ. соч. С. 14.

<3> Там же.

<4> Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2003. С. 70 - 71.

 

Приведенные позиции можно свести к двум основным аргументам, позволяющим обосновать возможность уступки прав банка-кредитора по кредитному договору любому субъекту права, в том числе и некредитной организации. Во-первых, возврат кредита и уплата по нему процентов в отличие от предоставления кредита не подпадают в перечень банковских операций, подлежащих обязательному лицензированию. Во-вторых, обязательство заемщика по возврату денежного долга является денежным обязательством, в котором личность заимодавца (кредитора) не имеет значения для должника. Нам представляется, что указанные аргументы нельзя признать достаточными для обоснования изложенного подхода.

Заметим, что для всех возмездных договоров характерна, как правило, одна особенность, которая выражается во встречном предоставлении в виде денежной суммы, т.е. погашении долга уплатой денег. Именно по этой причине обязательства по оплате товара, работ, услуг не могут быть положены в основу квалификации договора в качестве того или иного конкретного типа (вида) гражданско-правового договора, поскольку по своей правовой природе одинаковы и представляют собой денежные обязательства. Данный факт позволяет подвести замену лица на стороне кредитора в денежном обязательстве под общее правило п. 2 ст. 382 ГК РФ, согласно которому для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника. Естественно, что возможная замена кредитора должна соответствовать правилам о надлежащем субъекте.

Однако необходимо помнить, что любой вывод не только должен основываться на общих принципах (правилах), но должен учитывать всевозможные аспекты (как частноправовые, так и публичные), которые могут проявиться и повлиять каким-либо образом на правовое явление. Другими словами, только исследование вопроса в определенной системе может привести к достоверному выводу, отличающемуся должной степенью обоснованности (аргументированности). Нельзя дать оценку части правового явления (каким выступает обязательство по возврату кредита) изолированно, оторванно от той правовой среды, в которой она функционирует (кредитная деятельность). Исполнение денежного обязательства в рамках кредитного договора определяется не только общими правилами исполнения денежных обязательств, но и особенностями банковской сферы, выражающимися в первую очередь в наличии специальной правосубъектности кредитора.

Отсутствие значения личности кредитора для заемщика вовсе не означает, что от заемщика как носителя субъективной правовой обязанности исполнение такой обязанности может потребовать любой кредитор, наделенный корреспондирующим гражданским правом, на основании сделки уступки права требования.

Обращает на себя внимание то, что существующей судебной арбитражной практикой уступка права требования одного банка-кредитора другому банку всегда рассматривалась как правомерная. При этом суды при вынесении соответствующего решения руководствовались положением о том, что личность банка-кредитора для заемщика в обязательстве по погашению кредитной задолженности значения не имеет.

Так, из материалов дела <1> следовало, что акционерное общество (заемщик) являлось должником коммерческого банка (кредитора) по пяти кредитным договорам, заключенным в 1994 - 1995 гг. В свою очередь, коммерческий банк являлся должником одного из отделений Сбербанка РФ по депозитному договору от 28 июня 1995 г. В связи с этим коммерческий банк по договору от 31 октября 1995 г. уступил право требования по указанным кредитным договорам Сбербанку. Акционерное общество обратилось в суд с иском к коммерческому банку и Сбербанку о признании недействительным договора уступки требования от 31 октября 1995 г.

--------------------------------

<1> Вестник ВАС РФ. 1998. N 6. С. 50.

 

Согласно п. 2 ст. 382 ГК РФ для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Договором уступки требования необходимость в получении согласия акционерного общества для перехода прав коммерческого банка к Сбербанку не предусмотрена. Истец же настаивал, что договор уступки требования должен быть признан недействительным на основании п. 2 ст. 388 ГК РФ (личность кредитора имеет существенное значение для должника). Президиум ВАС РФ разъяснил:

во-первых, по обязательствам, вытекающим из пяти кредитных договоров, личность кредитора для заемщика значения не имеет; денежное обязательство, каким является обязательство заемщика перед кредитором, никогда не носит личного характера - уплата кредитору определенной денежной суммы денег в срок всегда признается надлежащим исполнением денежного обязательства, от кого бы она ни исходила;

во-вторых, не относится к личности кредитора, которое бы имело существенное значение для заемщика, и невыполнение коммерческим банком обязательств по договору банковского счета с заемщиком о перечислении налоговых платежей.

ВАС РФ постановил: в иске о признании договора уступки требования недействительным отказать.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что личность кредитора для должника в отношениях по договорам расчетно-кредитной сферы существенной не является.

Однако заметим, что ст. 388 ГК РФ допускает ограничение не только в случае, когда личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2). Правило п. 2 ст. 388 ГК РФ выступает примером общего правила ограничения уступки в тех случаях, когда таковая противоречит закону, иным правовым актам или договору (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Речь идет не о прямых запретах, которые должны быть установлены в отношении уступки прав банка-кредитора, в частности, правилами главы 42 ГК РФ, а о возможном противоречии такой уступки положениям как общегражданского законодательства, так и специального, не говоря уже о договоре.

Обязательство по возврату суммы кредита как гражданское правоотношение "определяется материальными условиями жизни общества, общественными отношениями, составляющими реальную экономическую основу каждого социального строя" <1>. Субъективное право и корреспондирующая с ним обязанность существуют как "юридическое средство регулирования личных и общественных интересов в их гармоническом сочетании..." <2>. Для отношений, возникающих из кредитного договора, достижение таких интересов обеспечивается, в частности, посредством определения специального субъектного состава на стороне кредитора, в качестве которого только и могут выступать банки или иные кредитные организации. Речь идет о гарантиях, предоставляемых государством тем физическим и юридическим лицам, которые в первую очередь являются кредиторами непосредственно банков. Действенность таких гарантий может быть достигнута, в частности, путем лицензирования деятельности последних. Совершенная в рамках кредитного договора кредитная сделка существует в специально установленных государством границах, а поэтому не имеет значения, на какой стадии исполнения находится кредитный договор, главное - чтобы не были нарушены эти установленные границы.

--------------------------------

<1> Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права. М.: Статут, 2000. С. 570.

<2> Там же.

 

При уступке права требования кредитора лицу, не являющемуся кредитной организацией, нарушаются не только частные интересы участников, но и публичные интересы. Так, банк может уступить право требования суммы долга организации, обеспечивающей его жизнедеятельность, например энергоснабжающей организации, перед которой у банка имеется долг по оплате электроэнергии. Однако такой уступкой банк-кредитор выводит из собственного оборота часть денежных средств. Последствия очевидны. Во-первых, исполнение обязательств банка по возврату, выплате, перечислению денежных средств на основании договоров банковского вклада и банковского счета становится невозможным из-за отсутствия таковых. Во-вторых, нормативы Банка России не выполняются, что чревато целым рядом негативных последствий, результатом которых в конечном счете станет ликвидация банка.

Предположим другую ситуацию. Банк уступает свое требование лицу, не являющемуся кредитной организацией, но выступающему в качестве вкладчика данного банка. То есть речь идет о случае, когда такая уступка права требования погашает требования конкретных кредиторов-вкладчиков. С одной стороны, подобная уступка права требования нарушает права всех остальных вкладчиков. Кроме того, глава 44 "Банковский вклад" ГК РФ ничего не говорит о возможности возврата суммы вклада посредством уступки права требования, что, естественно, основано на правовой природе вкладной операции. С другой стороны, такая уступка сводит на нет сущность банка как самостоятельного субъекта рынка капитала, поскольку в момент уступки права требования конкретному вкладчику в отношении конкретного заемщика обезличенная денежная масса (привлеченные денежные средства) приобретает весьма конкретные очертания (конкретный вкладчик - конкретный заемщик). В таком случае теряется вообще какой-либо интерес в существовании промежуточного финансового звена - банка.

Не исключена ситуация, когда банки-кредиторы уступят долги специализированным организациям по "выбиванию" долгов. В таком случае нарушаются не только права вкладчиков, но и интересы заемщиков-должников, поскольку процесс сбора долгов выходит за рамки сферы, контролируемой государством в лице Банка России, что приведет к криминализации данного сектора экономики.

Следовательно, ни один из предложенных вариантов уступки права требования возврата долга лицу, не являющемуся кредитной организацией, не соответствует требованиям закона, сущности банковской деятельности, интересам граждан, организаций и государства в целом.

Предоставление кредита и его последующий возврат с уплатой процентов годовых выступают примером однопорядковых действий, находящихся в одной цепи действий, совершаемых в рамках заключенного кредитного договора. Установление особого режима для одного из действий, совершаемых в силу кредитного договора, определяет режим осуществления и других действий, а равно и самого кредитного договора. Предоставление (размещение) денежных средств как банковская операция является квалифицирующим действием для определения сущности кредитного договора, в котором на стороне кредитора может выступать только банк. Предположение, что исполнение обязательства по возврату кредита не предполагает наличия банка на стороне кредитора, поскольку данное действие не попадает в перечень банковских операций, несостоятельно. Если следовать такому предположению, то выходит, что и заключение кредитного договора как сделки также не требует наличия специального субъекта банка, поскольку данное действие также не отнесено к перечню банковских операций. Более того, данное предположение сводит на нет и действие некоторых нормативных актов Банка России. Так, согласно подп. 5 ст. 4 Закона о Банке России Центральный банк РФ устанавливает правила проведения банковских операций, а поскольку возврат кредита не относится к перечню таких операций, то не подлежит применению Положение БР N 54-П в той части, в которой оно касается регламентации порядка возврата размещенных банком денежных средств. Неприменение правил указанного Положения, устанавливающих порядок возврата кредита, объясняется тем, что Банк России вышел за пределы полномочий, предоставленных Законом о Банке России. Такое предположить вряд ли возможно.

Учитывая изложенное, можно заключить, что требование лицензирования, а равно наличие банка на стороне кредитора в кредитном договоре распространяются как на сам кредитный договор, так и на все действия, выступающие объектами обязательств по предоставлению кредита и его возврату. Данное утверждение, в свою очередь, приводит к выводу, что уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов субъектам небанковской сферы противоречит специальному банковскому законодательству, предъявляющему требования лицензирования банковских операций.

Противоречит такая уступка и положениям Гражданского кодекса РФ.

Если предположить, что уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов некредитной организации (или физическому лицу) состоялась, возникает потребность в квалификации возникших отношений. Уступаемое требование имеет реальную стоимость, соотносимую с размером долга заемщика перед банком-кредитором, а следовательно, банк не может передать принадлежащее ему право требования без встречной компенсации. В противном случае договор уступки права требования подлежит квалификации в качестве договора дарения. Однако согласно п. 4 ст. 575 ГК РФ не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями, что позволяет определить любой договор цессии, в котором отсутствует встречное исполнение, как ничтожную сделку. Таковым договор будет считаться независимо от того, кто выступает на стороне нового кредитора (цессионария).

Если ничтожность безвозмездной уступки права требования коммерческой организации подпадает под прямой запрет ст. 575 ГК РФ, то ничтожность такой уступки некоммерческим участникам гражданского оборота можно обосновать прямым указанием, но уже нормы банковского законодательства о том, что размещение денежных средств банками осуществляется на возвратной и платной основе (ч. 2 ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности).

В юридической литературе высказывается мнение, что цессия может осуществляться на основании договора купли-продажи или договора мены <1>, что находит подтверждение в действующем гражданском законодательстве. Так, п. 4 ст. 454 ГК РФ допускает применение положений параграфа 1 главы 30 ГК РФ к продаже имущественных прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав. Особенностью же права требования, принадлежащего банку-кредитору, выступает то, что его предметом выступает денежный долг, что, естественно, исключает возможность квалификации договора цессии возврата кредита и уплаты процентов в качестве договора купли-продажи, а равно договора мены, поскольку закон выделяет специальную договорную форму для приобретения денежного требования. Речь идет о договоре финансирования под уступку денежного требования, согласно которому одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование (абз. 1 п. 1 ст. 824 ГК РФ).

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

 

<1> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1998. С. 374.

 

Таким образом, уступка права требования возврата денежного долга по кредитному договору возможна только на основании договора финансирования под уступку денежного требования независимо от названия договора, по которому банк-кредитор осуществляет такую уступку.

Заметим, что закон изначально исключает возможность наличия на стороне финансового агента (цессионария) некоммерческих организаций и физических лиц. Согласно ст. 825 ГК РФ денежный долг может быть уступлен банку и иной кредитной организации, а также другим коммерческим организациям, имеющим разрешение (лицензию) на осуществление деятельности такого вида. Однако Федеральным законом от 8 августа 2001 г. N 128-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности" <1> финансирование под уступку денежных требований не отнесено к перечню лицензируемых видов деятельности, что подводит к необходимости определения круга лиц, имеющих право выступать в качестве финансового агента.

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 2001. N 33 (ч. I). Ст. 3430.

 

Исходя из буквального толкования нормы ст. 825 ГК РФ, следует, что в качестве специального субъекта (финансового агента) могут выступать только банки и иные кредитные организации. Коммерческие организации могут быть отнесены к числу финансовых агентов только при наличии лицензии на деятельность по финансированию под уступку денежного требования, которая, в свою очередь, специальным законодательством о лицензировании не предусмотрена. Последнее позволяет не расширить круг субъектов ст. 825 ГК РФ, имеющих право выступать в качестве финансового агента, а, напротив, исключить возможность участия на стороне финансового агента любого другого субъекта права, кроме банка и небанковской кредитной организации.

Таким образом, договор уступки права требования возврата долга и уплаты процентов, подлежащий квалификации как договор финансирования под уступку денежного требования, во всех случаях предполагает наличие на стороне цессионария (нового кредитора) специального субъекта - банка или иной кредитной организации.

Ограничение уступки права требования возврата кредита банковской сферой исключает возможность привлечения в нее на стороне цессионария любого другого субъекта, кроме кредитной организации. В этой связи вызывает глубокую озабоченность появление в России так называемых профессиональных коллекторских агентств (англ. collect - собирать), сотрудничающих с банками, основной задачей которых выступает сбор долгов. Основными причинами появления коллекторских агентств называют, во-первых, отсутствие правовой регламентации цивилизованного взыскания и погашения проблемных задолженностей физических и юридических лиц по кредитам, а во-вторых, то, что для банков взыскание долгов является их непрофильной деятельностью <1>.

--------------------------------

<1> Спектор Е.И. О кредитных историях: Комментарий к новому Закону // Право и экономика. 2005. N 7. С. 11.

 

Несмотря на то, что основой деятельности коллекторских агентств выступает договор на возмездное оказание услуг, предметом которого выступает содействие в возврате долга, представляется, что таким договором прикрывается уступка права требования возврата кредита. При этом как уступка права требования возврата долга коммерческой некредитной организации, так и заключение договора с такой организацией на возмездное оказание услуг по "выбиванию" долга противоречат действующему законодательству, регламентирующему доступ к информации, составляющей банковскую тайну.

К информации, составляющей банковскую тайну, согласно ст. 26 Закона о банках и банковской деятельности и ст. 857 ГК РФ относятся сведения об операциях, о счетах и вкладах клиентов и корреспондентов, а также сведения о клиенте. Закон четко оговаривает круг субъектов, которые могут получить доступ к сведениям, относящимся к банковской тайне. Особый режим получения, передачи, предоставления информации, составляющей банковскую тайну, подтверждается положениями Федерального закона от 30 декабря 2004 г. N 218-ФЗ "О кредитных историях" <1>, который не только предусматривает необходимость получения согласия заемщика на предоставление основной части кредитной истории пользователю кредитной истории, но и определяет состав дополнительной (закрытой) информации кредитной истории, доступ к которой максимально ограничен (ст. 6).

--------------------------------

<1> СЗ РФ. 2005. N 1 (ч. 1). Ст. 44.

 

Таким образом, при уступке права требования возврата кредита субъекту небанковской сферы банк передает информацию, составляющую банковскую тайну, в нарушение норм как общегражданского, так и специального законодательства. Информация, включающая сведения об операциях, счетах, вкладах клиента и самом клиенте, относится к объектам, ограниченным в обороте, что, естественно, исключает возможность банком-кредитором изменить правовой режим такой информации и обеспечить к ней свободный доступ в нарушение требований закона.

Учитывая изложенное, можно заключить, что действующее российское законодательство в принципе исключает возможность уступки права требования возврата кредита и уплаты процентов субъектам небанковской деятельности. Любая уступка такого требования некредитной организации должна признаваться ничтожной как противоречащая требованиям закона <1>. Кредитор в обязательстве по возврату кредита может быть заменен на другого кредитора только в том случае, если новый кредитор также является кредитной организацией.

--------------------------------

<1> Важно заметить, что п. 1 ст. 388 ГК РФ допускает возможность уступки требования кредитором другому лицу, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. То есть речь идет не о запрете, установленном на уровне закона, нормативного акта или договора, а о противоречии применительно к нашему случаю, специальному банковскому законодательству и существу кредитного договора. Кроме того, абз. 3 п. 1 ст. 49 ГК РФ устанавливает, что отдельными видами деятельности юридическое лицо может заниматься только на основании специального разрешения (лицензии). Законодатель рассматривает каждый вид деятельности как целое, что вовсе не означает возможность существования части целого без наличия соответствующего разрешения (лицензии).

 

При заключении договора цессии стороны должны определить предмет договора, в качестве которого выступает уступка права требования возврата кредита и уплаты процентов. Учитывая тот факт, что договор уступки права требования по кредитному договору подлежит квалификации в качестве договора финансирования под уступку денежного требования, предмет договора должен удовлетворять правилам главы 43 ГК РФ. В частности, речь идет о положениях ст. 826 ГК РФ, определяющей, что в качестве уступаемого денежного требования может выступать как существующее требование (срок платежа по которому уже наступил), так и будущее требование (право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем). Для того чтобы условие о предмете можно было считать согласованным, необходимо, чтобы уступаемое денежное требование было определено в договоре таким образом, который позволил бы идентифицировать существующее требование в момент заключения договора, а будущее требование - не позднее чем в момент его возникновения. При этом право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав (ст. 384 ГК РФ). Данное положение позволяет для согласования условия о предмете договора цессии сделать в последнем отсылку к конкретному кредитному договору, который, в свою очередь, будет выступать в качестве приложения к договору цессии. В противном случае договор цессии в силу положений ст. 432 ГК РФ должен признаваться незаключенным. Именно такая судьба постигла один из договоров цессии, когда арбитражный суд установил отсутствие ссылки на договор, послуживший основанием возникновения обязательства, права по которому переходят к новому кредитору. Суд указал, что при отсутствии указанной ссылки нельзя определить передаваемое кредитором право, а предмет договора цессии считать согласованным <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 10 сентября 1999 г. N 222/9.

 

Тем не менее в юридической литературе высказывается мнение, что сделка по уступке права требования должна считаться заключенной тогда, когда толкование соглашения между цедентом и цессионарием по правилам ст. 431 ГК РФ позволяет установить, о каком обязательстве, возникшем между цедентом и должником, и каком уступаемом требовании идет речь, т.е. право требования должно быть определимым <1>. Данная точка зрения допускает определение условия о предмете по правилам ст. 431 ГК РФ, что не требует прямого указания в договоре цессии на договор, послуживший основанием возникновения уступаемого требования.

--------------------------------

<1> См.: Почуйкин В.В. Предмет соглашения об уступке права требования // Вестник ВАС РФ. 2004. N 8. С. 158.

 

Однако заметим, что правила указанной статьи, предоставляющие максимально широкий набор инструментов для определения содержания договора <1>, посвящены толкованию условий существующего (заключенного) договора, а не толкованию существенных условий договора, что, естественно, не одно и то же. Закон содержит четкое предписание достижения соглашения сторон по всем существенным условиям договора (абз. 1 п. 1 ст. 432 ГК РФ), что означает: если существенное условие не определено (не согласовано) сторонами, то договор считается незаключенным. Другими словами, ст. 432 ГК РФ в принципе исключает возможность применения правил ст. 431 ГК РФ для установления буквального значения существенного условия договора.

--------------------------------

<1> В частности, ст. 431 ГК РФ позволяет в случае неясности условия договора установить его буквальное значение путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если и это не позволяет определить содержание договора, то необходимо выяснить действительную общую волю сторон с учетом цели договора.

 

Размер уступаемого требования не всегда соответствует размеру долга заемщика по кредитному договору, который складывается из суммы основного долга (предоставленного кредита) и процентов по кредиту. У банка-кредитора может возникнуть потребность в уступке другому банку не всего долга заемщика, а лишь его части либо в раздельной уступке, когда одна часть долга уступается одному банку, а другая - другому. В этой связи возникает вопрос о допустимости уступки части долга.

Возможность уступки права требования части долга, на наш взгляд, не противоречит требованиям закона и укладывается в формулировку ст. 384 ГК РФ: "ЕСЛИ ИНОЕ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО... ДОГОВОРОМ, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода прав" (выделено мной. - С.С.). Применительно к обязательству по возврату кредита это означает, что при уступке права требования банк имеет возможность передать право требования уплаты долга другому банку не только целиком, но и в части. При этом судьба дополнительных требований следует судьбе основных целиком либо в соответствующей части в зависимости от того, уступается ли основной долг полностью или по частям. Другими словами, если по договору об уступке права требования передается право требования кредитора в полном объеме, то соответственно передаются права требования уплаты процентов, составляющих плату за кредит по кредитному договору, и процентов, начисленных за просрочку возврата кредита (в случае уступки права требования в отношении кредита, возврат которого просрочен). Если же уступается лишь часть основного долга, то и требование в отношении уплаты процентов уступается в размере, соответствующем части этого долга.

Следование акцессорных обязательств судьбе основного обязательства при уступке права требования подтверждается положением ст. 384 ГК РФ, согласно которому "к новому кредитору переходят... также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты". Тем не менее в юридической литературе встречается мнение о возможности раздельной уступки прав по обязательству возврата кредита и обязательству уплаты процентов, которое, как нам представляется, основано на ложном понимании правил ст. 384 ГК РФ.

Так, высказывается точка зрения, что раздельная передача прав требования по основному и дополнительному обязательствам возможна, поскольку основные и дополнительные обязательства - это два различных правоотношения <1>. Кроме того, указывается, что возможность самостоятельной уступки права требования по дополнительному обязательству не запрещена законом: ст. 382 и 384 ГК РФ не содержат каких-либо ограничений по передаче прав по дополнительному обязательству <2>.

--------------------------------

<1> См.: Анохин В., Керимова М. Уступка права требования на основании договора // Хозяйство и право. 2002. N 4. С. 53.

<2> Там же.

 

Позволим себе не согласиться с приведенным утверждением. Из содержания ст. 384 ГК РФ четко прослеживается связь основного обязательства и дополнительного (акцессорного): если уступается право требования по основному обязательству, значит, уступаются права и по дополнительным обязательствам. Взаимосвязь таких обязательств объясняется в первую очередь тем, что без основного обязательства нет и дополнительного. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов раскрывает, в частности, В.А. Белов, который пишет: "При отсутствии иного (основного) денежного обязательства обязательство по уплате процентов не может возникнуть, а раз возникнув, с прекращением основного обязательства также должно будет прекратиться; с недействительностью основного обязательства полностью или в части также должно будет считаться недействительным целиком либо в соответствующей части" <1>. Акцессорный характер обязательства по уплате процентов не позволяет уступить право на получение процентов в разрыве от обязательства по возврату кредита. Если допустить уступку права по обязательству на получение процентов отдельно от основного обязательства, то соответственно допускается возможность погашения основного обязательства ранее погашения обязательства по уплате процентов, что в принципе противоречит природе акцессорного обязательства. Как достоверно указывает В.А. Белов, "процентные обязательства (независимо от того, идет ли речь об уплате процентов за правомерное или противоправное пользование денежными средствами) могут погашаться в силу своего акцессорного свойства только ранее сопровождаемых или основных обязательств или в крайнем случае одновременно с ними, но никак не позднее их" <2>.

--------------------------------

<1> Белов В.А. Денежные обязательства.

<2> Там же.